Андрей галиев. Правительство готовится к исполнению сложного акробатического трюка: предстоит одновременно провести неизбежную эмиссию и вернуть доверие зарубежных кредиторов.

Стоны и вопли реформаторски ориентированной прессы относительно прихода к власти чуть ли не коммунистического правительства, эдакого "красного реванша", к концу прошлой недели несколько поутихли. Сказался недостаток новостей, безусловно подтверждающих этот тезис, а все ярлыки (юрию маслюкову -- "реакционный", борису федорову -- "монетаристский" и так далее) уже были навешены.

Строго говоря, с новостями вообще было туго -- к информационным хитам можно было отнести всего две темы. Во- первых, "открытое письмо" вроде бы востребованных властью советских академических экономистов, во весь голос зовущих эмиссию как панацею ото всех российских бед. А во-вторых, напряженные переговоры правительства рф с зарубежными финансистами, не только крайне настороженно относящимися ко всякого рода эмиссиям, но и недавно сильно нами обиженными. Скверная идеологическая сочетаемость этих сюжетов, приправленная беспрецедентной информационной закрытостью белого дома (туда и пройти-то журналистам сложно стало), наталкивала на мысль о том, что недосформированное правительство мучительно пытается "скрестить ужа с ежом". Иначе говоря, изыскивает возможность получения жизненно необходимых финансовых ресурсов одновременно путем рублевой эмиссии и внешних заимствований.

Эмиссионная цена стабильности.

О неизбежности эмиссии, равно как и о рисках, связанных с различными ее видами (например, кредитной и бюджетной), мы писали многократно. Но за последнюю неделю стало совсем уж очевидно, что эмиссионная идея -- едва ли не единственная, консолидирующая российское общество. В пользу эмиссии высказывается абсолютное большинство тех, к чьим высказываниям - - по разным причинам -- стоит прислушиваться.

Председатель цб виктор геращенко заявил, что он в целом положительно относится к идее эмиссии, однако при ее проведении необходимо прежде всего "решить технические вопросы" (читай: не допустить гиперинфляции и увеличить структурный эффект).

Кандидат на пост министра промышленности и торговли сергей глазьев мотивировал потребность в эмиссии резким сжатием реальной денежной массы -- практически вдвое за последний месяц -- из-за роста цен и замораживания депозитов населения и предприятий в банковской системе.

Вице-премьер александр шохин заявил "интерфаксу": "крайнего варианта эмиссии просто и быть не может. Есть предельно допустимые темпы роста цен, когда мы можем говорить об управляемой инфляции и управляемой эмиссии, и ясно, что в месячном исчислении это однозначные цифры".

Для того чтобы новый российский кабинет успел сделать хоть что-нибудь полезное для экономики страны, ему необходима хоть какая-то политическая стабильность. Минимальную политическую стабильность государство может обеспечить, расплатившись хотя бы по своим внутренним рублевым долгам. Для расплаты нужны прежде всего деньги, хотя, например, академик николай петраков и предлагает использовать для выплат долгов по зарплатам и пенсиям "жилье, автомобили и земельные участки". При абсолютно закрытых внешнем и внутреннем рынках заимствований и катастрофической ситуации со сбором бюджетных доходов (сбор налогов за сентябрь, по нашим данным, чуть ли не на порядок отстает от плана) деньги может дать только эмиссия. Такова цена стабильной работы правительства.

Может ли она оказаться чрезмерной? да, и тогда дело закончится гиперинфляцией. К счастью, у нас есть основания полагать, что власти эту угрозу осознают вполне.

По крайней мере, инициатива цб по расшивке застрявших в банках платежей клиентов путем многостороннего клиринга с возможностью использования средств фонда обязательных резервов (и дальнейшего его пополнения путем выкупа у банков по номиналу их пакетов замороженных гко) представляется весьма удачным примером контролируемой -- во всяком случае, отсеченной от валютного рынка -- эмиссии. Поскольку клиентская картотека включает в себя и подвисшие в банках бюджетные платежи клиентов, цб таким образом удаляет банковский тромб между плательщиками и казной.

Чрезвычайный бюджет.

Исполняющий обязанности министра финансов михаил задорнов информировал общественность о том, что минфин заканчивает работу над чрезвычайным бюджетом, по которому будет производиться финансирование расходов в четвертом квартале текущего года. "Чрезвычайный бюджет предусматривает сосредоточение финансовых ресурсов только на ключевых направлениях и нацелен на сокращение кредиторской задолженности бюджета по ряду направлений, в частности, по дотациям пенсионному фонду, по содержанию жилищно-коммунального хозяйства в регионах и по коммунальным платежам бюджетных организаций. Этот бюджет в полной мере отвечает данной ситуации", -- сообщил задорнов "интерфаксу".

Внося чрезвычайный бюджет на рассмотрение думы, правительство, как обычно, постарается сделать его максимально реалистичным. Депутаты, как всегда, постараются "надуть" его расходную часть. Однако высока вероятность того, что именно на этот раз правительству удастся парировать эти попытки. С психологической точки зрения у нового кабинета выгодная позиция: "ситуация чрезвычайная -- бюджет чрезвычайный", "вы нам поддержку обещали", "и вообще -- это только на один квартал". Если же правительству удастся выиграть этот микробой, то макробой -- за бюджет 1999 года -- будет выигран уже наполовину: при отказе депутатов его утверждать правительство будет иметь серьезные основания для того, чтобы финансировать ежемесячные расходы будущего года, исходя из 1/3 фактического финансирования последнего квартала года нынешнего.

Правда, о какой-либо консенсусности вновь придется забыть.

Ничто не вечно, даже программы мвф.

Как это ни печально, но ни доллары сша, ни евро мы эмитировать не можем. Это означает, что одной лишь рублевой эмиссией всех российских экономических проблем не решить, поскольку не последнее место среди них занимает обслуживание внешнего долга (вариант полного и окончательного отказа от него в рамках этой статьи и здравого смысла не рассматривается). Даже введение стопроцентной продажи экспортерами валютной выручки цб не поможет -- внешняя конъюнктура не та.

the new york times Считает, что, если россии не удастся получить дополнительные финансовые ресурсы или добиться отсрочки платежей, она может в будущем году сорвать выплаты по своим внешним обязательствам. В рамках обслуживания своего внешнего долга россия должна выплатить до конца 1998 года около 2 млрд долларов, а в 1999 году -- еще 17 млрд. В августе этого года мы, по данным американцев, подтвержденным нашими собственными источниками, уже сорвали выплату нескольких сотен миллионов лондонскому клубу.

В принципе, и это подтверждают западные эксперты, относительно погашения задолженности перед лондонским и парижским клубами можно было бы найти некие взаимоприемлемые решения -- страновые клубы идут на реструктуризацию долгов. Хуже повернулось бы дело, если бы россия не смогла рассчитаться по своим еврооблигациям: они реализуются на международном рынке и их стоимость является ориентиром для привлечения ресурсов в российские частные компании.

Вышеупомянутые "дополнительные финансовые ресурсы" мы могли бы -- теоретически -- получить от мвф. Если судить по сообщениям информационных агентств, некие переговоры о возможности предоставления нам второго транша (четыре с лишним миллиарда долларов) июльской стабилизационной программы даже имеют место. Хотя выглядит это по меньшей мере странно.

Приходится констатировать: последняя программа помощи россии со стороны мвф умерла. Она версталась под совершенно другую ситуацию. Теперь валютный курс "сломан", необходим пересмотр денежной политики и т. Д. От адекватного понимания произошедшего во многом зависят наши последующие отношения с международными финансовыми структурами.

Скорее всего нам предстоит постараться "вписать" грядущую эмиссию в рамки новой программы взаимоотношений с мвф и остальным миром. К инфляции как таковой мвф всегда относился довольно спокойно, воспринимая ее как вторичный макроэкономический параметр. Существенно более остро фонд реагирует на кредитование правительства со стороны цб. Для урегулирования этого вопроса неминуемо понадобятся очень непростые, хотя и не безнадежные переговоры.

В принципе позиции россии в этом диалоге можно признать неплохими. Нашим переговорщикам почти наверняка предстоит объяснять специалистам мвф, к чему может привести их самоустранение от российских проблем: к дефолту россии по внешним долгам, включая долги перед мвф. А только фонду мы должны были бы выплатить в 1999 году 2,8 млрд sdr (3,5 млрд долларов). В связи с этим высока вероятность того, что акционеры мвф сами не позволят фонду оставить тихо умирать российский долг. Ведь даже в отношении задолженности судана и заира они продолжают всячески "инициировать" мвф на переговоры.

Как считают некоторые финансисты международного уровня, скорее всего мвф будет вынужден пойти на возобновление помощи россии хотя бы в минимальном объеме -- достаточном для избежания дефолта. Но, согласитесь, это будет уже совсем другая программа...

Старый свет лучше новых двух.

Впрочем, мвф, находящийся под серьезным влиянием администрации сша, не является нашим единственным потенциальным партнером на переговорах об оказании финансовой поддержки. Очень серьезно к этому вопросу подходит, как оказалось, "старушка" европа, более прочих пострадавшая от непредсказуемых движений "загадочной русской души".

Британская financial times на прошлой неделе опубликовала весьма характерную статью, одним из авторов которой является бывший посол евросоюза в москве майкл эмерсон. "На кону стоят геополитическая стабильность европы, экономический подъем в ес, который может быть подорван мировым кризисом, успешный запуск евро (...) И процесс расширения евросоюза", -- пишет г-н эмерсон. В статье отмечается, что в случае начала реализации правительством рф новой стабилизационной программы ес должен, в частности, предоставить россии помощь в поддержке национальной валюты, включая финансовую поддержку механизмов возможной жесткой привязки курса рубля к евро. Без ложной скромности автор статьи в конце заявляет, что ес должен сыграть такую же активную роль в разрешении кризиса в россии, как сша в свое время -- в решении мексиканских проблем.

Понятно, что ключевые слова в предыдущем абзаце -- "новая стабилизационная программа". Дело, в общем-то, "за малым": остается предъявить ее -- уже с интегрированной рублевой эмиссией -- нашим потенциальным зарубежным кредиторам и убедить их в том, что эмиссия будет строго подконтрольной и точечной.

А для затравки разговора наши партнеры, потерявшие, по их данным, на последних манипуляциях с гко--офз до 90% вложенного, хотели бы, чтобы и к ним российские финансовые власти начали относиться "как к родным": предоставили в ходе реструктуризации госбумаг одинаковые условия для российских и зарубежных инвесторов. Переговоры с российскими властями по поводу условий реструктуризации гко--офз возглавят германский deutsche bank и швейцарский сredit suisse first boston, представляющие сформированный на прошлой неделе пул из двадцати крупнейших международных банков.

Надо бы уважить. Тем более что, по слухам, именно deutsche bank рассматривает возможность предоставления россии кредита в 20 млрд долларов под гарантии евросоюза.

**** Основные положения "программы академиков".

-- Регулярная индексация заработной платы, пенсий, пособий и стипендий за счет дополнительных бюджетных поступлений, "базирующихся на росте цен"

-- создание государственного фонда для централизованных закупок импортного продовольствия

-- расширение массивной денежной поддержки банков, реанимация механизма кредитования промышленности через уполномоченные банки

-- обязательная продажа экспортерами 100% валютной выручки центральному банку; резкое сокращение числа банков, уполномоченных проводить валютные операции

-- восстановление института спецэкспортеров для определенных категорий "стратегических товаров"

-- решение проблемы неплатежей за счет "контролируемой эмиссии" и покрытия просроченных незачтенных долгов за счет разового вливания денег в экономику

-- создание условий для роста российского промышленного производства за счет стимулирования потребительского спроса на отечественные товары

директора против олигархов.

В случае, если тезисы программы академиков претворятся в жизнь, залогом успешности бизнеса станет доступ к многочисленным льготам и статусам. Юлия латынина.

Вот уже вторую неделю в либеральном стане траур: монетаризм становится достоянием истории. В правительстве банкуют юрий маслюков и сергей глазьев, и извлеченная из экономических запасников программа ученых мужей во главе с академиком абалкиным претендует чуть ли не на манифест нового курса.

Реформаторы, конечно, кивают на вредителей и ретроградов, из-за которых реформы вышли половинчатые, но никакие оправдания не могут скрыть того факта, что это не коммунисты вводили мораторий на расчеты банков с заграницей. И не коммунисты выкинули в мусорную корзину обязательства по гко.

"Половинчатые реформы" -- это слишком мягкий эвфемизм для того, что происходило в стране. "Половинчатость" российских реформ заключалась в том, что при приватизации социалистического государства была приватизирована только половина того, что состояло на балансе. А именно -- активы. Обязательства же остались при самом государстве.

Почему-то реформы удавались только тогда, когда теоретические построения реформаторов совпадали с практическими потребностями "новых русских". Скажем, приватизация жилья -- то есть активов государства -- оказалась делом простым. А вот жилищно-коммунальные услуги -- то есть пассивы государства -- так и остались на дотации у бюджета. В результате банкир, имеющий десятикомнатную квартиру, получает от государства дотацию вдесятеро большую, чем проживающая в коммуналке пенсионерка. Начальник жэка имеет возможность оплачивать по графе "спецодежда" норковую шубку для любовницы (между прочим, реальный факт). А пенсионерка, которой высокие должностные лица, имеющие свою долю в расходах на жкх, задурили голову, свято убеждена, что система оплаты норковых шубок и дотаций для десятикомнатных квартир более социальна справедлива, чем система индивидуальных пособий по оплате жилья. И кстати, правильно убеждена: потому что государство, издыхающее от несварения бюджета, не платит даже зарплат. Куда уж ему там платить индивидуальные дотации на жилье.

Благодаря вышеописанной "половинчатости" государство превратилось в высокодоходный финансовый инструмент, доступный крайне ограниченному кругу лиц. А так как помимо того, чтобы служить финансовым инструментом, государство являлось еще и средой обитания наших олигархов, то в погоне за прибылью среда обитания оказалась безвозвратно испорченной. Объем крови в государстве-овце оказался меньше суммы привилегий, дарованных вшам, которые на этой овце паразитировали.

И когда неприкрытый паразитизм кончился дефолтом, власти потребовалась более широкая социальная база -- не из пяти вшей, а из двадцати тысяч.

Ярчайшим манифестом этой новой базы и стала программа академиков. Абалкин и компания, уверяя, что они всегда были "за реформы", ничуть не преувеличивают. Их программа ни в коей мере не предусматривает возврата к социализму. Она является просто несколько расширенным и демократизированным вариантом той системы, которая существует в россии сейчас. Та партия бывших советских директоров крупных и средних предприятий, выразителями интересов которой можно считать бывших советских академиков, вовсе не заинтересована в государственной собственности на средства производства. Она заинтересована в другом -- в предоставлении директорам тех прав, которыми сейчас пользуются только олигархи.

Директорам кажется совершенно несправедливым, что от бюджета в россии кормится только десяток олигархов. И поскольку ясно, что все директора в приемной президента не поместятся, расширение круга соискателей финансовой милости требует введения некоторых новых механизмов. И перехода от сугубо индивидуальных концессий к поточному методу предоставления льгот, каковым являются институты спецэкспортеров или множественность валютных курсов.