Лариса юсипова.

Во вторник открывается вторая московская фотобиеннале.

Можно, конечно, для начала порассуждать о том, что люди сведущие давно уже ставят фотографию на одно из самых высоких мест в иерархии современного искусства, а большая часть публики как была равнодушной к современному искусству вообще, а к фотографии в частности, так и осталась. Это будет похоже на правду, как похожи на правду излюбленные политиками заявления о том, что в россии нет среднего класса. И тоже не будет правдой. Потому что какой никакой средний класс уже есть, и появление его странным образом совпало с резким расширением круга интересующихся современной культурой лиц. Именно на это и ориентировалась организатор московских фотобиеннале ольга свиблова, принципиально считающая, что интерес зрителей к мероприятию является главным критерием его ценности. Пару лет назад культивирующая свою маргинальность московская художественная элита считала позицию свибловой чудовищной бестактностью. Раздражали и настойчивые попытки свибловой сотрудничать с властями, увенчанные появлениями на фотовернисажах госчиновников разного ранга. Однако и шумный успех, сопровождавший первую, позапрошлогоднюю, фотобиеннале, когда в москве впервые были выставлены работы нескольких легендарных европейских мастеров, от классика картье брессона до скандальных суперсовременных пьера и жиля; и интерес (для многих неожиданный), который вызвал прошлогодний фотофестиваль, посвященный юбилею москвы; и наконец, нынешняя биеннале, организованная по заранее объявленному графику и в декларированном масштабе, показали, что выбранная московским домом фотографии тактика не только разумна, но скорее всего является единственно эффективной.

Осенью прошлого года в париже в карусель де лувр состоялась первая в мире международная фотоярмарка ("эксперт" о ней подробно писал). Ее зрительский и коммерческий успех доказал, что фотоискусство становится одним из самых модных в мире и в то же время демократичных увлечений публики. Возможно, главная ценность московских фотобиеннале в том и состоит, что они пытаются к этой тенденции присоединиться.

На вопросы "эксперта" отвечает директор московского дома фотографии ольга свиблова.

-- Отношение к фотографии в россии изменилось?

-- когда мы делали первую московскую биеннале, цель была простой: поднять престиж российской фотографии и попытаться заявить ее как реальную часть современного контекста, а не только как славную боевую историю фотографии двадцатых-тридцатых, единственной, известной в мире. Я хотела сделать фотографию модной.

-- И именно мода стала одной из главных тем нынешней биеннале?

-- мода и фотография это две вещи, которые адекватнее всего показывают, как ощутимо меняется время. А скорость этого изменения сегодня в россии достигла предельных величин.

-- Но все-таки модная фотография -- целая индустрия, которой в россии пока нет...

-- Нет не только индустрии модной фотографии. Нам вообще нужно все делать заново. В мире давно существуют регулярные фотовыставки, фотоальбомы, книги, "глянцевая" пресса высокого качества, в общем, востребованная качественная фотография. В россии все это утрачено. Даже образованные люди, архивисты, не понимают, насколько ценен первый, авторский, отпечаток. У нас хранили только негативы, остальное уничтожали, хотя стоимость первого тиража всегда исключительно высока. Все это привело к тому, что в россии совершенно утрачено умение представлять фотографию. Отличный кадр могли черт знает как напечатать и пришпилить потом вкривь и вкось на куске картона. В таких условиях выросли целые поколения фотографов, не менее талантливых, чем современные классики европейской фотографии. У россиян не было ни нормальных выставок, ни возможности увидеть свои работы напечатанными в журналах на более или менее приличной бумаге. Мы хотели представить этих фотографов публике. Фотографии пятидесятых-семидесятых впервые были изготовлены на наших фестивалях в выставочном варианте.

Ну и конечно, необходимо показать фотографов, работающих сегодня. Сейчас, когда стали появляться нормального качества иллюстрированные журналы, все их издатели обращаются к нам с одним и тем же: "где же, где русские фотографы, с которыми мы можем сотрудничать?!"

-- вы в состоянии ответить на этот вопрос?

-- мы в состоянии дать некое направление поиска, но ответить полноценными предложениями пока не можем. Именно поэтому в проектах московского дома фотографии числится организация фотографической школы, где будут преподавать европейские мастера, а работа -- вестись на нормальной аппаратуре. Когда мы сейчас удивляемся и сетуем, что в стране так мало фотографов, мы просто забываем, что еще лет десять назад у очень немногих были профессиональные камеры, которые казались чудом не меньшим, чем "мерседес". Технологии -- тот ликбез, не овладев которым, трудно делать дальнейшие шаги и говорить о качестве, о вдохновении.

-- Не опоздали ли вы, заявив темой нынешней биеннале моду? не вышла ли модная фотография из моды на западе?

-- совсем не вышла, хотя очень сильно трансформировалась. Столкнуться с ней сейчас -- настоящий шок для человека даже подготовленного. Я его пережила, когда несколько лет назад впервые попала на фестиваль фотографии в карусель де лувр. Я испытала примерно то же самое, что испытывает человек, воспитанный на классическом искусстве, когда он приходит смотреть на инсталляции ильи кабакова. Произошло разрушение канонов -- современные фотографии моды пытаются уничтожить ту беспредельную красоту, которую мода достигла к шестидесятым.

-- И мы сейчас все это увидим?

-- увидим очень жесткие работы, которые непросвещенный взгляд не воспринимает как фотографию моды.

-- Вы делаете двумя главными темами фестиваля российские регионы и моду. Корректно ли сопряжение?

-- думаю, что корректно и могу лишь повторить то, что уже говорила о фотографии как фиксаторе физического изменения времени. Но мы в этом году не представляем в полном объеме тему регионов, а лишь заявляем ее. Полностью она будет предъявлена в 2000 году -- портрет россии рубежа веков. К сожалению, традиция региональных репортажных съемок за последнее десятилетие совершенно атрофировалась. Раньше этим занимались и "огонек", и "советский союз", традиционно посылавшие своих фотографов то на север, то на юг. Сегодня у журналов просто нет денег на такие командировки. Кроме того, все последние годы наша пресса без устали публиковала репортажи из парижа, нью-йорка, лондона. А сейчас те, кто хочет жить в россии, кто здесь остался или сюда вернулся, поняли, что собственная страна ничуть не менее интересна.

В последнее время наши регионы снимали только западные мастера. Но нам важен российский взгляд, именно поэтому мы запустили программу, когда в провинцию едут лучшие московские и петербургские фотографы. Это с одной стороны, а с другой -- проводятся конкурсы на местах, и лучшие работы тоже будут представлены на биеннале-2000.

Кроме того, мы сейчас много работаем с дореволюционными архивами. В конце девятнадцатого -- начале двадцатого веков региональные съемки инспирировались властями. Русские обожали фотографироваться: фотография родилась во франции, но прижилась в россии, как нигде. В середине двадцатых у нас с этим было покончено. А в других странах история продолжается. Франция, например, бесконечно себя снимает по заказу министерства культуры.

-- То есть, возрождая традицию региональных репортажей, вы пытаетесь взять на себя функцию государства?

-- мы пытаемся склонить государство к тому, чтобы оно взяло на себя эту функцию. Наш проект поддерживается сейчас на высоком уровне, в первую очередь московской мэрией, которая является соучредителем московского дома фотографии. Но, конечно, наша деятельность была бы невозможна в таком масштабе, если бы к проведению биеннале не присоединились мэрия парижа, министерство иностранных дел франции, посольство франции, посольство сша, сенат берлина, наш соорганизатор компания "филип моррис", а также концерн "нефтяной" и "мфк-ренессанс". Каждая из этих организаций пришла к сотрудничеству с нами разными путями.

-- Какими именно?

-- разными. Общее только одно -- все время помнить, что на самом деле никто тебе ничего не должен. В компанию "филип моррис" я позвонила, узнав телефон в справочнике, хотя весь мой опыт подсказывал, что это гиблый путь. Но они запросили документацию и выдали сумму, которая нас тогда, перед первой биеннале, спасла. А потом они просчитали эффективность прессы и остались с нами.

В первые годы перестройки все охотно спонсировали культуру, был настоящий бум вокруг имен щукина и морозова. Сейчас о них поют песни все тише и реже. Ситуация упорядочивается. Но все же и у нас, как уже давно на западе, культура остается самым престижным способом организации того, что называется непрямой рекламой. На западе не только культура гоняется за спонсорами, но и крупнейшие компании делят поле культурных проектов, с которыми они связывают свое имя.

Наша модель культуры ближе всего к французской. А французское искусство -- это государственное финансирование. Так вот, пообщавшись с мэрией парижа и мэрией москвы, я должна сказать, что наши государственные структуры сегодня функционируют не менее быстро и эффективно, чем французские.

-- Бюджет знаменитого фотографического фестиваля во французском арле четыре миллиона франков. А у вас?

-- я не назову цифру, чтобы не выглядеть несолидно. По объему московский фестиваль в четыре раза больше, чем в арле, и приближается к месяцу фотографии в париже. Его бюджет я тоже не назову: боюсь, он будет столь шокирующим, что вообще отобьет желание делать какие-либо акции. К сожалению, сегодня нам вновь приходится вкладывать в основном свой энтузиазм.

-- Но провозглашенный вами с самого начала принцип "за все надо платить" жив?

-- жив. Мы были первыми людьми в россии, которые платили за хорошие выставки. Иначе бы мы их просто не получили. Когда я пыталась просить какие-то скидки, люди смотрели на меня и говорили: "вы знаете, костюмы и драгоценности, которые покупают русские, гораздо дороже тех, которые мы можем себе позволить. Цены в ваших ресторанах гораздо выше расценок в заведениях, где мы едим. Машины, на которых вы ездите, это автомобили-люкс, и дома, которые вы строите, это бункеры и крепости". В этой ситуации я чувствовала себя достаточно незащищенной и понимала, что мы должны соглашаться на международный уровень сотрудничества. К тому же, если мы хотим, чтобы платили за наши выставки, надо платить самим. В прошлом году уильям клайн нам предоставил выставку о москве. Мы оплатили печать. И это очень серьезное вложение, но мы ни разу не пожалели об этих деньгах -- интерес публики оказался огромным. И даже нашим спонсорам из фирмы "кодак" пришлось простоять в очереди сорок минут. Зато они оценили эффективность того, во что мы вложили деньги.

Зрительская симпатия, на мой взгляд, всегда являлась лучшим индикатором того, зачем ты делаешь то или иное мероприятие. Серьезный фотограф -- это целая фабрика. Нам сейчас пришлось отказаться от выставки ричарда аведона -- только за страховку и перевозку он прислал мне счет, который был повтором его контракта с метрополитен-музеем и составлял двести восемьдесят тысяч долларов. Если прибавить к этому российские расходы на организацию выставки, сумма становилась неподъемной.

-- То есть сегодня для россии скидок уже никто не делает?

-- нам все равно делают скидки тем, что дают кредит доверия, тем, что кураторы крупнейших институций уже согласны с нами работать. Есть выставки на уровне государственных институций, которые предоставляются безвозмездно. Но надо достичь такого положения, чтобы госинституции стали с тобой общаться. Как и в бизнесе -- успех прикладывается к репутации. Поэтому мы горды тем, что были первым российским фестивалем, которому национальный фонд современного искусства франции дал выставку. Значит, уже не только для меня престижно получить западные выставки, но и нашим партнерам престижно участвовать в московской фотобиеннале. Особенно важно, что это происходит сейчас, когда в мире начался настоящий бум фотографии. Еще десять-пятнадцать лет назад на крупных ярмарках искусства в мире фотография занимала угол, ну, этаж. Сейчас это может быть шестьдесят-семьдесят процентов площадей. То, что в париже прошла первая ярмарка фотографии, говорит об экспансии этого вида искусства. Рынок всегда был индикатором популярности. Наше участие в парижской ярмарке -- признак того, что российская фотография начинает вписываться в мировой контекст.