Александр ивантер.

Сколачивание ценового картеля -- эффектная политическая и имиджевая акция кабинета. Но ее детище может ускорить естественный процесс межотраслевой координации бизнеса.

Пятьдесят семь российских компаний подписали соглашение о добровольном ограничении роста цен на свою продукцию и услуги в текущем году. До конца декабря они не могут быть подняты более чем наполовину от фактического роста оптовых цен промышленности в январе--мае 1999 года.

Соглашение подписали все естественные монополии (рао "еэс россии", оао "газпром", мпс), крупнейшие нефтяные, угольные, химические компании, а также предприятия автомобильной промышленности и металлургии (в основном черной). Цветную металлургию представляет в единственном числе группа "сибирский алюминий".

Таким образом, все подписанты согласились практически заморозить свои цены до конца года -- потолок роста цен и тарифов в соответствии с утвержденной формулой составит всего 12-13%.

Миф о "большой дубинке".

Состав свежеиспеченного картеля достаточно разнороден. Вхождение в него экспортеров либо компаний, обслуживающих значительные экспортные потоки (типа мпс или "транснефти"), более или менее понятно. Они от замораживания цен не пострадают, так как девальвация надула им подушку рентабельности. Более того, непременным условием сохранения резерва рентабельности этих компаний является умеренный рост их издержек, чему также способствует соглашение.

Выигрыш угледобычи, металлургии, химии и автопрома менее очевиден и имеет несколько другую природу. Дело в том, что возможности повышения цен на внутреннем рынке у предприятий этих отраслей сильно ограничены съежившимся в результате кризиса платежеспособным спросом, так что участие в картеле не будет означать для них серьезной корректировки "естественной" ценовой политики. С другой стороны, их бесспорный выигрыш -- страховка от роста своих базовых издержек, ведь большинство компаний этой группы отличается высокой энерго- и транспортоемкостью производства.

Наконец, вполне объяснимо участие в соглашении и группы "сибирский алюминий" -- единственной компании отрасли, сделавшей ставку на внутренний рынок. Вхождение в картель позволит группе навербовать среди подписантов новых клиентов, "прикормив" их умеренными ценами. Тем самым появится возможность застолбить значительную часть российского рынка.

Итак, как показывает экспресс-анализ, ценовое соглашение, хотя и в разной степени, выгодно всем его участникам. Так что стенания ряда наблюдателей о нерыночном решении, навязанном кабинетом крупному бизнесу, явно преувеличены.

Кстати, к вопросу о нерыночности. На самом деле многосторонние ценовые соглашения -- старый добрый костыль для "невидимой руки" неограниченной конкуренции в кризисные периоды развития многих стран начиная с американской великой депрессии и кончая французскими картелями 60-70-х годов нашего столетия.

Да и в нашей новейшей истории это уже не первая попытка прибегнуть к самоограничениям в раскрутке маховика инфляции. В 1994 году похожее соглашение инициировал тогдашний вице-премьер олег сосковец. Металлурги, железнодорожники, шахтеры, отчасти энергетики (по энергии для железных дорог) и газовики подписали так называемое картельное соглашение. Продержалось оно месяца два. В сентябре прошлого года договоренность о согласованном повышении цен и тарифов оформили три естественные монополии, минтопэнерго, а также федеральные органы по контролю за энергетическими и транспортными тарифами (см. "Эксперт" n35 от 21 сентября 1998 года). Сейчас оно тоже забыто, однако рискнем утверждать, что не без его участия прошлогодний валютно-финансовый кризис не перерос в гиперинфляцию.

Сейчас антиинфляционная страховка тоже более чем уместна. "Многосторонние ценовые ограничения -- попытка отсрочить и смягчить последствия возможной эмиссионной накачки экономики перед выборами", -- считает сергей архипов из института экономических проблем переходного периода.

Что касается тактических целей правительства, то весьма логичной выглядит версия о том, что инициатива с картелем нужна была кабинету в торге с думой вокруг новых налоговых законов. Ведь это реальный контраргумент против спекуляций о неизбежном росте цен после принятия законов о налоге на азс и дорогие автомобили.

Естественная альтернатива.

Тем не менее при всей юридической эфемерности подписанного соглашения (его нарушение в рамках действующего законодательства не может повлечь за собой никакой ответственности) ряд аналитиков расценил его как весьма симптоматичный шаг в направлении реальной межотраслевой координации бизнеса. "В россии, насквозь пронизанной естественными монополиями, обладающей рудиментами планового менталитета и сохранившимися связями у руководителей отраслей, явные или неявные картели были, есть и будут", -- убежден сергей архипов. "Компании, вошедшие в картель, будут координировать свою деятельность и могут многое выиграть за счет того, что в его рамках будет проводиться организация транспортных потоков, технологических цепочек и тому подобное", -- считает экономист российско-европейского центра экономической политики георгий павлов.

К сожалению, то, как прорабатывалось, а точнее говоря, не прорабатывалось решение, говорит о том, что за соглашением скорее всего не стоит никакого серьезно просчитанного плана. Оно больше напоминает типичную кампанию, которых было уже много в самых разных областях. А всякий раз, когда мы имеем дело с кампанейщиной, рассчитывать на серьезные результаты не приходится. "Те корпоративные цепочки, которые уже действовали в экономике и фактически проводили совместную картельную политику, продолжат работу, но никаких новых в результате соглашения не появится. Настоящие картели не возникают наспех из ничего. Они рождаются не по указке правительства, а 'снизу', в результате серьезной и кропотливой работы", -- рассуждает евсей гурвич из экспертной группы при минфине рф.

Впору задаться вопросом о том, что можно реально делать для снижения цен и борьбы с бартером и неплатежами за рамками подобного рода соглашений.

Альтернативный опыт сейчас накапливает энергетическая монополия. По словам якова уринсона, экс-министра экономики, ныне работающего в рао "еэс россии", разрабатываемая при участии энергетиков схема выглядит следующим образом.

Где-нибудь в рязанской или волгоградской области обнаруживаются состоятельные предприниматели, заинтересованные в поставках дешевой энергии на их заводы. Эти предприниматели выражают готовность покупать у шахтеров уголь за живые деньги. Расплачиваясь "живьем", они получают его раза в два дешевле бартерного или зачетного. Этот дешевый уголь они готовы поставлять электростанциям. Условием в данном случае является отпуск дешевой энергии, полученной на дешевом угле, определенным заводам (в реальности -- кожевенным и машиностроительным).

Нормальная схема. Электростанции оплачивают необходимые перетоки на форэм без всяких поблажек, по-рыночному. Предприниматели работают "своими деньгами", зарабатывая на конечной продукции завода, получающего дешевую энергию. Бюджет ко всему этому не имеет вообще никакого отношения, но получает больше налогов. Понятно, что энергия в данном случае подешевеет не потому, что заключено некое соглашение, а потому, что люди со стороны принесли в систему расчетов качественные деньги. И вложили их в оборот угля, кстати, возможно, потеснив подворовывающих посредников.

Упомянутые предприниматели в данном случае выполняют роль финансового оператора. Законно, без всяких соглашений. Единственное, что нужно сделать для их полного комфорта, -- включить в правительственное постановление n793, где перечислены все, кто может работать с электроэнергией на федеральном оптовом рынке энергии и мощностей (форэме), пункт "финансовый оператор". Проект соответствующего постановления уже внесен в правительство.

Если очень пристально посмотреть на список участников соглашения, наверняка выяснится, что и из них можно выстраивать цепочки, подобные описанным угольно-энергетически-кожевенным. Но, похоже, к замыслу авторов соглашения это отношения не имеет.

В подготовке материала принимали участие андрей галиев и павел быков.